— Ничего подобного, я сказала совсем другое.

— «Ничего подобного, я сказала совсем другое»! Ты что, свихнулась?

— Я могу сказать, что я тебя ненавижу, но это будет неправда. Я думаю, что говорю.

— Ты думаешь, что говоришь! Наш брак — сумасшедший дом. Зачем ты вообще за меня вышла? Все были поражены. Твой отец чуть не рехнулся. Так зачем ты…

— Ох, какая разница.

— «Какая разница». Ты всегда это говоришь. Я буду умирать, ты опять это скажешь. Ты пиявка, вошь, паразит-кровосос. Ты как комар, как блоха, сосешь мою кровь, чтобы жить. Высосешь меня досуха, прислонишь к стенке и будешь всем говорить: «Вот мой муж, бедненький Джордж!»

— Ты же сам в это не веришь, зачем ты все это говоришь?

— Верю. Ты думаешь, сколько б я ни орал, все равно я в тебе нуждаюсь, и стоит мне перестать орать, ты тут же решаешь, что у нас все безоблачно.

— Да.

— Ты все врешь, это неправда, это тебе кажется. Господи, если б я только мог засунуть эти слова тебе в глотку, прикончить тебя. Такое можно сказать, только если ненавидишь кого-нибудь всеми фибрами души, понимаешь ты или нет?

— Врешь. Нет у тебя никакой ненависти ко мне!

— Тебя дьявол послал, чтоб меня мучить. Что б тебе не уйти, пока я тебя не убил? Неужели ты не можешь проявить человеколюбие и не дожидаться, чтоб тебя убили? Но нет, о нет, ты не уйдешь, ты никогда не уйдешь, ты хочешь, чтоб люди смотрели на тебя и говорили: «Вот многострадальная Стелла, добродетельная жена!»

— Не надо так вести машину, ты ее изуродуешь.

— Машину тебе жалко, а меня?

— Жаль, что я не могу тебе помочь.

— Лучше себе помоги. Ты еще пожалеешь…

— Ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю и забочусь о тебе.

— Ах, какая формулировка, какой тон. Тебе надо бы брать уроки женственности.