Юбер, полагая, что нашел наконец-то свое призвание, взял деньги, прочистил горло и объявил присутствовавшей в зале кучке банковских служащих и двум слесарям-алжирцам: «Леди и джентльмены, прошу внимания. Вам выпала честь видеть мой дебют. Ваши внуки будут смотреть на вас с обожанием только потому, что вам повезло присутствовать здесь и именно в этот миг. Одно лишь это заставит ваших отпрысков относиться к вам с трепетом и обожанием».

Затем он выскочил из банка со своей добычей, чтобы обнаружить – машину, которую он угнал, чтобы на ней покинуть место сие, покуда он был в банке, угнали другие.

Он ведь оставил дверцу открытой, и ключ зажигания торчал в замке. Лицо его перекосила гримаса отчаяния. Сохрани он самообладание – можно было бы найти альтернативные средства отступления, которые помогли бы ему перенести комплекс чувственных ощущений, который он воспринимал как свое тело, подальше от этого места: можно было застопить проезжавшую машину или предпринять что-нибудь в этом духе. Но: «Я ударился в панику».

Юбер бросился бежать. Полиции оставалось лишь следовать указаниям прохожих, тыкающих пальцем вслед удаляющейся фигуре. Эти указания в конце концов привели стражей порядка в секцию охлажденных продуктов местного супермаркета, где Юбер свернулся калачиком, закопавшись в гору упаковок мороженой фасоли, тщетно пытаясь, елико возможно, уменьшить видимую поверхность своего тела. На требование полицейских сдаться он картинно отбросил свой пистолет в сторону, в результате чего тот выстрелил и пуля угодила полицейскому в ногу.

В этот момент, утверждает Юбер, удача вновь вернулась к нему: его могли застрелить, но не застрелили. Вместо этого он получил десять лет. Тюрьма лучше, чем детский дом «Никто не притворяется, будто ты на свободе». И: «Я знал: у меня будет второй шанс».