Постепенно светлело. Солома на стерне блестела, все более отливая желтизной. Из полумрака проступали верхушки кукурузных стеблей, желтые лепешки подсолнухов, высокие колышки, увитые фасолью.
Перистые облачка засверкали на очистившейся синеве неба, края их золотились. Месяц побледнел, и только утренняя звезда продолжала дрожать в Ьышине. Из кукурузы выпорхнула серая птичка и, хлопая крыльями, улетела в низину.
Охотники поднялись.
Козлев отвел султанку в кукурузное поле на склоне оврага, а Куцар остался на меже.
Когда шага Козлева стихли, Куцар отвязал Фокера.
— А ну ищи! — сказал он, указывая на кукурузу.
Эта же слова он произносил, заставляя Фокера искать заячью шкурку. Пес вспомнил это и полез в кукурузу.
Роса капала ему на спину, свисавшие со стеблей листья кололи морду, и Фокеру совсем не хотелось ходить среди кукурузы. Там не было ничего интересного, пахло травами, землей и чем-то знакомым от фасоли, обвивавшей колышки.
Фокер вернулся к Куцару, но тот снова приказал ему искать в кукурузе.
На этот раз Фокер ощутил особый возбуждающий запах. Он исходил от какого-то места на земле, но потом терялся. Фокер попытался разыскать его, но не смог. Мешал страх потерять из виду хозяина. Пес беспорядочно плутал по полю и от волнения бил хвостом по стеблям. Вдруг он услышал какой-то шорох, испугался и побежал обратно к Куцару.
Хозяин стоял на той же меже, держа в руках ружье, дуло которого блестело в отсвете зари.
— Ищи! — крикнул он и тихонько свистнул. — Чего уставился?
Фокер опустил хвост и уже устремился было к жнивью, залитому веселым утренним солнцем, но услышал тявканье Султанки.
Оно донеслось с того самого кукурузного поля, по которому он только что рыскал. В голосе ее чувствовались радость и нетерпение. Фокер навострил уши и бросился к матери. Он слышал, как она шумно возится и бьет хвостом в кукурузе. Но только он стал пробираться среди тыкв, как Султанка завыла. В мирной тишине утра разнесся ее вой, незаметно перешедший в яростный лай. Зашуршали стебли кукурузы. Что-то метнулось через поле, и лай Султанки неожиданно смолк в ложбине, в которую спустился Козлев.