– А что ты хотела? – спросил старик. – Ко мне сюда каждое лето туристы приезжают, хиппи еще, откуда же мне знать, зачем ты сюда приехала…

– Когда снова будет вертолет? – после непродолжительной паузы спросила девочка.

– Через месяц, сказали. Ну, может, с опозданием на день-два, это как погода.

Чокморов чувствовал, что сейчас может произойти нечто страшное, например, начнется новое наводнение и избушку смоет. Этот ребенок, который разговаривает, как взрослый, таил в себе некую угрозу.

– А рации у вас нет? – с надеждой в голосе вновь прервала тишину Гера.

– Зачем она мне? – удивился Василий. – Все равно я ей пользоваться не умею. Да и стадо у меня небольшое, сам справляюсь.

Больше не было произнесено ни слова.

Генрих Вальтерович Шульц – человек новой формации. Знали бы вы, как он стал мэром Поздняева, вы бы кипятком уписались от подобной предприимчивости и находчивости, по крайней мере именно такими словами описывал папа Генриха Вальтеровича, Вальтер Теодорович, карьеру своего единственного сына.

Генрих был владельцем маленькой производительной фирмы. Производила эта фирма моющие средства, не “Тайд”, разумеется, но не хуже

“Лотоса”, и очень недорогие.

И вот грянула предвыборная кампания. Должны были выбрать главу городской администрации. Ох, и матерые волки вышли на политическую арену: прежний мэр, рядом с ним глава металлопрокатного завода, им в затылок дышал правозащитник почти областного масштаба, и в холку -

Вальтерович, как ласково его называли владельцы местных мелкооптовых баз. Собственно, именно они и толкнули Генриха на эту авантюру, плюс торгаши с поздняевских рынков.

Сам Генрих к этой затее отнесся поначалу резко негативно.

– Да вы что! – тонким голосом заговорил он. – Меня один Шевелев только авторитетом своим задавит, а что там про пээмпэзэ говорить?

– Вальтерович, не кисни, – увещевали его мелкооптовики, – ты их свалишь, стопудово. Ты можешь.