Вообще-то жилка интригана и пройдохи в Генрихе была, но это все уходило в бизнес. Пожалуй, Шульц мог бы и в местные магнаты выбиться, да уж больно свирепа была поздняевская мафия: драла три шкуры с любого мало-мальски прибыльного предприятия.

– Вот мэром станешь – и прищучишь этих отморозков, – заявила партия, интересы которой должен был представлять Шульц в кресле мэра.

Легко сказать – прищучишь. А как в мэры-то выбиваться?

И тут осенила Генриха счастливая мысль – мелкооптовая распродажа.

И понеслось. Город наводнился тетрадками, ручками, портфелями, папками, брелоками и прочей дребеденью с изображением Генриха и слоганом, непробиваемым в своей тупости: “Шульц, мы с тобой”. Цены на мелкооптовых базах и городских рынках упали в полтора раза. Всем известный стиральный порошок “Алиби” с изображением добродушной шульцевой физиономии с глубокими залысинами вообще подешевел в два раза, и объемы производства фирмы Генриха выросли в соответствующих пропорциях.

Мафия вместе с Китаевым, вышеупомянутым правозащитником, впала в ступор. Поступления в общак возросли. Китаев поначалу пытался втолковать братве, что рейтинг его самого начал падать, но смотрящий, Гена Кожедуб, ему на это ответил:

– Брателла, что больше, два миллиона или один?

– Два, – удивленно проявил свои познания в математике адвокат.

– Так чё ты предлагаешь, чтобы пацаны вместо двух лимонов один получали?

Между тем частная полиграфическая фирма уже выпустила цветной красивый перекидной календарь с видами на поздняевские

Sehenvurdichkeiten, сиречь достопримечательности, и толкнула в народ. На каждом виде в том или ином ракурсе присутствовал Шульц, и надписи гласили: “Шульц с Крестовоздвиженским собором” или “Шульц на набережной Каляевки”. На титульном листе календаря был сам Шульц крупным планом на фоне архитектурного ядра города со слоганом: “Я с вами. Шульц”.