Я стоял и смотрел на человека, который не прошел бы ни один тест ай кью. На умственно отсталого, который самостоятельно додумался до идеи Бога.

— Скажи, а что будет с плохими людьми? — спросил я его. — Ты когда-нибудь спрашивал об этом?

Толстяк снова посмотрел по сторонам и тихим шепотом произнес:

— Ты что-то украл? Не бойся! Если ты понял, что это плохо — мой Друг тебе обязательно поможет. Я попрошу у него, хочешь? Сегодня, когда мы с мамой домой вернемся?

Я отвернулся. Глаза неожиданно защипало, но я пересилил минутную слабость. Вытащил ком, взглянул на часы — опаздываю.

— Гриша! — раздался испуганный женский голос. — Я же сказала тебе никуда не ходить!

— Это моя мама! — пояснил толстяк. — Нам пора домой. Ты придешь к нам в гости?

— Не знаю… — честно ответил я.

— Приходи. Обязательно. Ну, я пошел, — и, помахав на прощание рукой, он направился к своей маме.

На полпути я его окрикнул:

— Гриша!

— Что? — обернулся он.

— Попроси за меня у своего друга, ладно?

Истину видит сердцем слепец. Послушай его.

17

Тот, кто с тобою

смеется внутри.

Ветер души.

Руки Черного Ягуара были измараны в крови избитого им мужчины. Пальцы неприятно липли друг к другу. Он заскочил в уборную ближайшей кафешки, мыла там, как всегда, не было, но и просто ополоснуться не удалось — приложив кредитку к автомату, Черный Ягуар выяснил, что свой водяной минимум до конца недели уже использовал — ну да, забыл совершенно, вчера ведь в ванной в его отсутствие сорвало вентиль, пока он пришел да починил его, много воды утекло… Можно было, конечно, заскочить в Департамент, там вымыться, но и без того нелюбимое место сегодня отталкивало особенно сильно — есть вероятность, что придется объяснять по новой, что к чему с Нургалиевой.