Да и насчет внучки ее хотелось бы, чтобы поскорее затихло. Если девочку не найдут, а ее, разумеется, не найдут, потому что ее нет ни у матери, ни у брата, то кого будут о ней спрашивать в первую очередь? Разумеется, Черного Ягуара. А завтра — бумаги уже как-нибудь да оформят — дело пойдет в архив. Никто и не вспомнит о девочке Гуле, если только не начнут искать компромат на самого Черного Ягуара.

«В магазине около дома куплю канистру питьевой», — решил Черный Ягуар и трусцой побежал в сторону дома. Но бежать было удивительно тяжело, ноги как будто залило свинцом, и серое небо, казалось, упало на плечи. Черный Ягуар вспомнил муху на стекле, встряхнул головой. Нет, это не про него говорил Сванидзе. А даже если про него — то ошибался старик — это не та тяжесть. Может быть, заболел?

Он постарался вернуться мыслями к Лорду — но источник душевной тоски был не здесь. Сейчас отчего-то казалось, что Лорд далеко, очень далеко, и не было у Черного Ягуара ни малейшего беспокойства по поводу того, что с ним происходит. Однако, настроение все равно было более, чем неважное, даже хуже, чем с утра, и, кажется, он понимал отчего. Похоже, один из тех приступов, которые ему казались настигающим его сумасшествием — раздвоением личности — опять овладевал им. Слишком сложный был сегодня день, утратил над собой Черный Ягуар всяческий контроль. И вот он явился, сволочь такая, не запылился. Непрошенный гость, которого Черный Ягуар давным-давно изгнал, незаметно проник в сознание и начал гундосить мерзким отвратительным голосом:

— Почему-то есть некоторые, которые сделают что плохое, а сами себя потом героями чувствуют. Не догадываешься, о ком я?

— Отстань! — отмахнулся Черный Ягуар и начал перепрыгивать через трещины на асфальте, считая каждую, сложившуюся крестом.