И вдруг Бакенщика подкосило.

– Стой, – тихо сказал он.

– Чего ты? – недовольно остановился друг.

– Мы же вверх идем.

– Несомненно, – подтвердил питерец. – И что?

– И ручей – вверх, – устало сказал Бакенщик.

Что-то вроде этого он и ожидал.

Тут ученый-практик оказался на высоте. Он не стал оспаривать очевидное.

– Останавливаемся, – принял решение Валентин.

Быстро сделали шалаш. Натаскали дров. Много дров, много больше, чем должен был съесть ночной костерок. Хотели вскипятить воды для чая, но отказались от этой идеи.

Более того, даже смотреть старались куда угодно, но только не в сторону злополучного ручья. Его еще десять минут назад симпатичное журчание теперь казалось зловещим.

До полуночи просидели в шалаше – точнее, под прикрытием нескольких мощных хвойных лап, открытых лишь в сторону огня. Напряженно следили за минутной стрелкой.

– Полночь прошла – Кощей не явился, – наконец облегченно заметил Валентин.

– Может, у них на час назначено, – Бакенщик не ожидал легких решений.

– Типун тебе на язык! – прокомментировал гипотезу питерец и начал возиться с ружьем.

– Можно подумать, у тебя серебряные пули, – ухмыльнулся Бакенщик. Все же прогулка в капище была не его идеей.

До трех часов ночи было спокойно. Уже даже задремывать начали – до этого спать не хотелось. А потом со стороны ручья послышались странные звуки. Как будто голоса, только слова неразличимы.

– Что это? – пробормотал ученый.

– Выступление твоего рецензента. – Это была больная тема: Валентин Сергеевич вот-вот должен был защищать кандидатскую.

Бакенщику не было страшно. Что сделано, то сделано. Больше, чем заслужили, их не накажут. Вот еще бы понять, сколько заслужили…

Голоса действительно слышались со стороны ручья, только выше по течению. «Тьфу ты», – сморщился Бакенщик. Выше по течению, если бы ручей тек с горы. Как объяснить сложившуюся ситуацию, слов пока не придумали.