— О чем вы думаете? — спросил с подозрением Ла Марн, поймав дружелюбный взгляд Ренье, наблюдавшего за группкой.

— Гай Гибсон, — проговорил Ренье. — Пэдди Файнакейн, «Моряк» Мэлейн, Мушотт, Дюперрье, Зирнхельд.

— Я куплю вам словарь арго, — сказал Ла Марн. — Твердо стоять ногами на земле, вот о чем я говорю.

— На четвереньках — еще вернее.

— Ну ладно, — сказал Ла Марн. — Немного выдержки. Педро, у тебя не найдется словаря арго?

— Нет, но у меня есть телефонный справочник.

— Де Месмон, Рокэр, Ле Калвез, Сент-Перез, Ла Пойп, Альбер, Эдзанно.

— Держите себя в руках, черт возьми, — взмолился Ла Марн. — Застегнитесь на все пуговицы. Одерните юбки. Немного стыдливости. Здесь дама. — Он галантно повернулся к девице: — Извините его, мадемуазель. Он не умеет жить. Свинья.

— Ну и расшумелись эти двое, — сказала девица.

Педро наблюдал за ними своими серьезными печальными глазами.

— Зачем вы туда едете? — спросил он.

— Это не я, это он, — стал защищаться Ла Марн. — Я отправляюсь туда не по убеждениям. Я отправляюсь туда по дружбе. Я не верю в идеи.

— Зачем это тебе нужно, Ренье?

— Зачем мне нужно — что?

— Корея.

— Франция, — уточнил Ренье.

— Прошу вас, — молил Ла Марн. — Не надо таких слов. Нельзя употреблять такие слова. Это слишком грубо. Вы заставляете меня краснеть… Здесь дама. Простите его, мадемуазель.

— О! Я, знаете ли.

— Франция, — сказал Педро, — ты даже забыл уже, что это такое.

— Это кровь, которую отдают за что-то иное, а не за Францию. Ла Марн не на шутку разозлился.

— Еще одно такое слово — и кому-то не поздоровится, — объявил он. — Первый, кто еще раз произнесет «Франция», получит в морду. Я не хочу больше слышать это, ясно? Я джентльмен, черт возьми. Говорите о траханье и будьте вежливы.

— Да вы что! — запротестовала девица.