Нет такого, чтобы с рождения и до смерти в одном городе, в одной квартире. А если и есть, то можно прийти, спросить у него, мол, чего не уезжаешь, и окажется, что есть причины. Финансовые возможности, скажем, не позволяют, или родители, прикованные к постели или еще что. Но душой-то, в фантазиях своих он всегда стремится убежать, улететь, забыть все старое и окунуться с головой в новое. А? Разве Толик не прав?

Во время разговора мы пересекли небольшой сквер, миновали три одинаковых подъезда, зашли в четвертый и встали возле лифта, который грохоча спускался откуда-то сверху.

— Тут подумать надо, — сказал я, — людей много…

— Людей всегда было много, и всегда они куда-то да перемещались, — тут же горячо возразил Артем, — в любое время. Адам и Ева, если хочешь, отправились скитаться по обетованной земле!

— Скажешь тоже. Их Господь из Рая выгнал, вот они и пошли.

— А, думаешь, Ева такой глупой и наивной была? Думаешь, откусила яблоко, потому что ей змей-сатана там на ушко что-то нашептал? Ничего подобного. Сдается мне, что Еве просто надоело в Раю жить. Они же там за много лет изучили каждый закоулок, каждое деревце. Они же все пересмотрели, переслушали, переделали. Вот и наскучило. Вот и решила отправиться в другое место. И Ева, как всякая женщина, не заявила об этом открыто, а поступила по-своему, да еще и сделала змея виноватым. Мол, он, сатана, искусил, а мы теперь расхлебываем.

— Богохульством попахивает, — заметил я.

Лифт, наконец, распахнул двери в желтый мутный свет узкой кабинки, где на полу в углу сверкала подозрительная лужа, а потолок словно подвергся нападению миниатюрных ядерных бомбардировщиков. Артем вдавил кнопку с цифрой «7».

— Не, богохульства тут нет, одни размышления, — продолжил он, — я к тому, что в человеке изначально лежит тяга к перемещению.