Изначально все племена были кочевыми. Это уже потом придумали, что, мол, кочевали из-за того, что земля непригодна к земледелию, или из-за того, что наводнения, пожар, заморозки, голод, тигры жрать всех начали… Чушь! Просто перемещались. Ну, хотелось им и все тут. Тяга такая. А все мной перечисленное — это уже повод. Пришел ночью тигр, сожрал пару человек, и вот вам уже причина, чтобы собрать шатры, затушить костры, детей на спину и в путь.

— Складно слишком у тебя все выходит.

— Потому что верно! — сказал Артем.

Мы вышли на седьмом этаже. Тускло светила лампочка, а зеленый щиток кто-то старательно украсил черной размашистой надписью из баллончика: «Цой — жив». Артем некоторое время возился с ключами, а я с нетерпением ждал продолжения разговора. Очень уж забавный складывался диалог. Вернее сказать — монолог с моими редкими вкраплениями. Артему, судя по всему, не нужны были спорщики, а нужны были хорошие слушатели.

Он зашел первым, где-то там, в темноте, щелкнув выключателем. Коридор у Артема был длинный и узкий, с ответвлением в кухню и комнату. В конце коридора находились туалет с ванной. Слева от меня стоял велосипед, сужающий пространство до экстремального. Справа — полупустая вешалка и зеркало в полный рост. Мне следовало побриться.

— Проходи, не стесняйся, будь как дома, — сказал Артем, — раздевайся прямо тут, обувь в кухню, обувницу увидишь, возле плиты. Пойду пока приберусь.

Стремительно сняв с себя куртку и привычным движением хозяина квартиры запустив магазинный пакет в кухню, Артем скрылся в комнате.

— Значит так, — сказал он, вернувшись. Я к тому времени уже убрал обувь и смиренно сидел на табуретке в кухне, — большинство людей в современном обществе отказываются прислушиваться к своим желаниям, специально подавляют в себе стремление сменить место жительства. Слишком умные все стали, пытаются найти причину, копаются в себе, ходят к психоаналитикам, в общем, стараются, как могут. Чай будешь? Или ужин?