— Вчера. И она сказала…

Меир прикрывает ладонью рот и смеется.

— Вот пообещаешь пойти с нами помолиться, тогда скажу.

— Так не могу я уйти-то, — почти миролюбиво объясняет Исайя, — я же ее пропущу.

— Не пропустишь, — шепчет Меир, сгибаясь так, что высокому Исайе приходится низко нагнуться к нему, — она с утра в парикмахерскую пошла.

Лицо Исайи выражает непонимание.

— В парикмахерскую? Зачем?

Меир хихикает тоненько, и шея его дрожит.

— Ты старый, Шае. Ты совсем старый пень. Зачем женщина ходит в парикмахерскую? Чтобы стать красивой!

— Ей не надо, — уверенно говорит Исайя. — Она и так красивая.

— Ты не только старый, ты еще и глупый. Любая женщина хочет стать красивее, чем она есть на самом деле. Ты что, забыл? У тебя что, жены не было никогда?

— Была, — признается Исайя. — Умерла. Пятнадцать лет назад.

— За пятнадцать лет у тебя высохли остатки мозга. — Меир сокрушенно качает головой, тихонько направляя Исайю в сторону лестницы. — Женщина пошла в парикмахерскую. Женщина хочет стать красивой. Что это означает?

— Что это означает? — Исайя смотрит на Меира сверху вниз и хмурит брови.

— Это означает две вещи. Во-первых, что ближайший час она сюда точно не придет. А во-вторых, что ты ей нравишься, глупый хрен!

— Нравлюсь?

— Нравишься.

— Я?

— Ты.

— А вот это мне абсолютно все равно, — величественно произносит Исайя, разворачиваясь в сторону лестницы. — Бог с тобой, религиозный фанатик. Пошли молиться. Может, вымолим себе чего-нибудь.

* * *

Шейла Майер смотрит в большое зеркало. Жаннин в длинном белом халате укладывает ей волосы феном.

— Не слишком пышно, — просит Шейла. — Я свои волосы знаю. Чуть переборщишь с феном — сразу клубятся, как взбитые сливки. А я делаюсь похожей на продажную женщину.