— В том конце двора есть неплохое местечко, — сказал я.

Он на это коротко:

— Нет, здесь лучше.

Поняв, что дискуссии с ним на эту тему бесполезны, я, следуя своему плану, сразу же пошел в атаку.

— Ты любишь птиц?

Я рассчитывал ошарашить его таким вопросом, но не тут-то было.

— Не понимаю, — сказал он.

— Чего тут понимать, я просто спросил, любишь ли ты птиц.

То ли из-за того, что он косил, а может, и нет, но только я заметил в его взгляде явно презрительный оттенок.

— А чего мне их любить?

Я непроизвольно улыбнулся.

— Да не знаю. Так просто, одни вещи мы любим, другие нет. Кто-то любит футбол, другой нет. Вот я и спрашиваю. Так ты любишь птиц?

Теперь я уже не сомневался — в его взгляде сквозило и презрение, и какая-то ирония.

— Нет, — сказал он, — не люблю.

Прокручивая заранее всевозможные варианты, я почему-то такого не предусмотрел, и теперь надо было срочно что-то придумать.

— Жаль, — сказал я.

Тогда он:

— Почему?

— Потому что, я думал, ты любишь птиц.

— Не люблю. А надо любить?

— Да нет, совсем не обязательно. Вполне можешь не любить, я просто думал, если любишь, то тебе наверняка понравится одна птица — необыкновенно красивая и очень редкая.

Пока я говорил, он, косясь в сторону, насвистывал сквозь зубы «Que sera, sera…». Меня это даже устраивало.

— Ты когда-нибудь слышал о райской птице?

«Если ответишь, ты попался, балбес», — подумал я.

Он ответил:

— Нет, а какая она?

— Очень редкая и красивая птица. Живет на Новой Гвинее.

— На острове?

— Да, конечно. Райские птицы живут только на Новой Гвинее, а в других местах, например, в Европе, их можно увидеть только в зоологическом саду, да и то не везде.

Он снова стал насвистывать.