Прохожие взглядывают, оборачиваются на нас с Тошей. Мы как бы зовём их за собой, зовём в счастье.

Поэты превозносят весну. Они ошибаются: люди влюбляются и зимой, и осенью. Осенью приходит особенная, зябкая любовь. Нужно много тепла, чтобы сохранить осеннюю любовь. Вообще-то нельзя понять, почему мы влюбились осенью. Никто не может с уверенностью, заранее сказать, когда и в кого влюбится. На Земле должны быть тайны, в преддверии их человек как бы дремлет.

— Тоша, — шепчу я радостно, — Тоша! Мы словно спали. Крепко спали. И проснулись. Я и не помню, что было прежде. А ты помнишь?

— Нет, — отвечает она, — нет!

У влюблённых нет прошлого, у них одно настоящее.

2

После свадьбы мы укладываем гитары в футляры — у нас отличные футляры из папье-маше, поролона и плюша, изготовленные по форме инструментов, обтянутые матово поблескивающим кожзаменителем, — и переезжаем в комнату в общежитии. Общежитие принадлежит камвольно-суконному комбинату, но нам удаётся договориться. В некоторых случаях вахтёр значит больше директора.

В общежитии Тоша осторожно ходит по дощатому коридору, по общей кухне с двумя огромными электроплитами, дёргает дверь запертой душевой кабинки и виновато улыбается швеям и мотальщицам.

Свободными днями или вечерами, когда я возвращаюсь с работы в музыкальной школе, мы играем в комнате дуэты Карулли. Кто-то хорошо сказал: два рояля звучат как полтора рояля, а две гитары — как пять гитар. Нашу игру приходят послушать. Люди теснятся в комнатке, запруживают коридор, и от внимания публики мы краснеем, сбиваемся. Мы делаемся маленькими знаменитостями. Оказывается, это моя давняя мечта — играть с Тошей дуэтом. Мы очень подходим друг другу. Никто так не подходит друг другу, как гитаристы.