Вот почему человек с улицы — за революцию. Впрочем, за такой реставрационный, благодатный переворот ратовали бы даже вы, мои прилежные читатели. Наши бюро путешествий должны были бы устраивать экскурсионные поездки по здешним местам, с развлекательными и познавательными целями, — это куда полезнее, чем ездить в Испанию.

Мне говорят, что директивные центры революции так многочисленны и так весомы, что для добросовестного выполнения обязанностей спецкору пришлось бы разорваться пополам, расчлениться на четыре части, размножиться; к сожалению, старик Джо один, и он останется в целости и сохранности, по крайней мере покуда будет воздерживаться от виски.

Дворец, некогда принадлежавший римскому патрицию, дремлет на солнце, и тем не менее в нем есть что-то от петроградского Смольного. Попробуйте представить себе его во власти смуглых революционных бойцов: всюду, на лестницах и в залах, кипит жизнь, стучат подбитые гвоздями башмаки, бесшумно ступают теннисные туфли — ведь сейчас лето.

Вот услышанный на ходу краткий разговор двух унтеров:

— После революции моим людям не захочется снова мыкаться без работы. Хотел бы я посмотреть, у кого хватит смелости отнять у них автоматы!

— Но никто им постоянной занятости и не обещал. Революция не ремесло, друг мой.

— Знаю, но они уже привыкли кое-что зарабатывать.

— Выход может быть только один: перманентная революция.

Меня подмывало остановиться и объяснить: революции нужны идеи, фантазия, воображение, поэтому делать ее надо было бы нам, писателям, недаром «культурную революцию» придумал поэт, хоть и китайский. Как бы там ни было, теперь я знаю, что мне надо спросить во время предстоящей аудиенции: что значит управлять революцией? Неплохо, да?