Валерий вообще был темной лошадкой, ставить на которую она боялась. А тут еще этот темноглазый ребенок, смешной щеночек, сам не понимающий своих, тоже еще темных, едва очерченных, пока что тихо дремлющих стремлений. Глупый, едва ступивший на тропу инстинктов и страстей, куда его толкало молодое тело, начинавшее руководить его холодным и уравновешенным прежде умом.
— Почему ты выбрал именно ее? — позже спросит у Карена в полном отчаянии отец.
И Карен, удивившись вопросу, четко, не задумавшись, ответит:
— Но я никого не выбирал! Все было сделано без меня и до меня, папа! Странно, что ты не догадался об этом.
Он будто не участвовал в затеянной судьбой игре.
Карен стал где-то задерживаться, возвращаться домой позже обычного с неестественным, лихорадочным блеском в глазах. Говорил, что занимался, был в библиотеке, гулял… Его объяснения вполне удовлетворяли родителей. Но их подрастающему сыну быстро наскучила примитивная возможность видеть и слышать учительницу на уроках.
И однажды, когда машина Олеси сломалась (хозяйка всегда пребывала в необдуманной уверенности, что техника должна безупречно работать без всяких осмотров и ремонтов), Карену удалось незаметно проследить ее путь домой. И свой основной наблюдательный пункт мальчик перенес туда.
Он увидел маленькую Полину, и она ему очень понравилась. Он словно подружился с Глебом с его свободными манерами, изумительной осанкой и игрой с тростью. Он постиг глубину и близость отношений между директором школы и маленькой учительницей литературы, и тотчас возненавидел Малахова.