Голос его был резок, а взгляд беспощаден. Филипп оторопел, но постарался не выдать своей растерянности.

— Раз ты так — с меня довольно! — воскликнул Трифонопулос. — Я подошел к тебе сегодня как друг, а ты разыгрываешь передо мной дипломата... Довольно! Спокойной вам ночи, господин!

Филипп удержал его за руку.

— Дорогой Трифон... Поверь... Мои чувства к тебе...

И слова, и мысли Филиппа путались. Рука лесопромышленника, которую он держал сейчас в своей руке, была такой жесткой, а весь облик старика таким грозным, что Филипп еще больше смешался.

— Послушай, что я тебе скажу, — выдернув руку, прервал Филиппа Трифонопулос. — Не пора ли и тебе наконец задуматься о своем положении? Чего ты ждешь? Хочешь стать посмешищем всего города?

— Тише-тише, — обеспокоенно зашептал Филипп и потянул Трифонопулоса подальше от дороги, в темноту.

— Да чего там тише, черт побери, — не унимался лесопромышленник. — Ты что, ослеп, не видишь, что вокруг творится? Сколько раз они тебя обманывали? Ну вот, обманут еще раз! Думаешь, они тебя поддержат? Как бы не так! Если ты рассчитываешь на это, то очень даже заблуждаешься, — выпалил он со злобой. — До сих пор так ничего и не понял! Жаль, жаль...

— Но теперь у меня в совете большинство! — вскричал Филипп, голос его сорвался на фальцет, в горле запершило.

Он еще не прокашлялся, когда над головой у него прогремел неумолимый бас Трифонопулоса:

— И на этот счет ты тоже заблуждаешься!

* * *

В тот самый момент, когда беседа между двумя членами муниципального совета приняла столь решительный оборот, на улице показался еще один член совета — Георгис Дондопулос. Он тоже возвращался из дома мэра.

История Дондопулоса вкратце такова.

Когда-то в молодости он поехал в Афины и поступил в университет.