— Никто, господин Филипп...

Взгляд адвоката по-прежнему блуждал по ее фигуре. И Анета, которую такие настойчивые ощупывающие взгляды раньше раздражали, на этот раз как будто не испытывала смущения.

— Уверяю вас, ровным счетом никто...

— Быть того не может!

— Правда, никто.

— Напротив, многие... Уж я-то знаю...

— О! Что мне остается сказать?

— М-м-м... Для подсудимой всегда открыта дорога чистосердечного признания,..

— Но может быть... Господин Филипп, не следует ли сначала выслушать показания свидетелей?

Жара достигла кульминации. Даже колокола на колокольне, должно быть, таяли по капле, как свечи. Однако Филиппу казалось, будто от белокурой собеседницы на него падают голубовато-зеленые тени.

Он решил переменить тему.

— Надеюсь, нам еще представится случай обсудить этот важный вопрос. И тогда, — погрозил он пальцем, — имейте в виду, тогда истина будет установлена. А сейчас позвольте дать вам совет...

— Пожалуйста, господин Филипп.

— Так вот, мадемуазель, не гуляйте в полдень по пустынным улицам одна.

— Почему же?

— Да потому что это небезопасно...

— В каком смысле?

— В самом прямом... Говорят, что в полдень иногда происходят самые неожиданные встречи... Роковые встречи, которые могут повлиять на всю жизнь...

— Да, я слышала. Но скажите: вы верите, что это всегда не к добру?

— Говорят...

— Всегда?

— Ну, скажем: часто...

* * *

Всю вторую половину дня он пролежал в постели раздетый возле вентилятора. Это был один из самых жарких дней. И стоило выключить вентилятор, как комната раскалялась, словно печь.

Тогда он снова нажимал на кнопку и принимался думать о том, что мог бы не жариться здесь, в городе, а поехать к морю и лежать сейчас у себя в саду под платаном или смоковницей. Или еще лучше — забраться куда-нибудь в горы, в лес, в густую, прохладную тень. В горах, конечно, лучше: после обострения экземы врачи не рекомендовали ему поездки к морю.