Задача Кортасара состояла именно в том, чтобы создать не схему, ахудожественное произведение. Это важно для любого писателя. Для автора,создающего фантастическое произведение, — важно вдвойне.

Писать так, чтобы читатель поверил в реальность «вымысла», — это одиниз краеугольных камней эстетической программы творцов «новоголатиноамериканского романа». Победил ты или нет, может решить только самыйбеспристрастный и неподкупный судья — время. Если оказался победителем —вымысел становится реальностью (для творца — единственной реальностью).

А Кортасар, по всей видимости — если учитывать, что для читателей еговымышленный мир существует как реальный уже добрых полстолетия, — оказалсяпобедителем. (Бывают и совсем уж фантастические случаи — это когдапроизведение и его герои начинают жить своей собственной жизнью. Так,например, в литературе и философии испаноязычных стран стало своеобразнойтрадицией считать Дон Кихота более реальным, чем Сервантес. Но для этогонадо быть гением из гениев!)

Серьезность проблем, которые Кортасар ставит в своих книгах, неисключает иронии. Юмор, сатира, пародия, улыбка обнаруживают себя во многихкортасаровских рассказах, только их «дозировка» повсюду различна.

В аллегорических сказках «Жизнь хронопов и фамов» смех звучит «в полныйголос». Автор смеется даже над своими любимыми героями — хронопами: «этизеленые и влажные фитюльки». А ведь хронопы — мечтатели, фантазеры, нежелающие признать реальность быта как единственную реальность бытия. Они —«исключение из ряда условностей» и не могут (не способны?) принять«установленный порядок жизни».

А само слово, придуманное аргентинским писателем, оказалосьжизнеспособным — оно пошло бродить по всему свету. И сам Кортасар судовольствием, хотя и с иронией, не раз называл себя «хронопом».

Слово, словно блудный сын, ушло от автора, но снова вернулось под отчийкров…