Краткое предисловие к сборнику избранных рассказов Кортасара, своегоученика, Борхес закончил так: «Стиль кажется небрежным, но каждое слововзвешено. Передать сюжет кортасаровской новеллы невозможно: в каждой из нихсвои слова стоят на своем месте. Пробуя их пересказать, убеждаешься, чтоупустил главное»

А сам Кортасар любил вспоминать совет уругвайского новеллиста ОрасиоКироги: «Пиши так, словно твой рассказ интересен только небольшому числутвоих героев, один из которых — ты сам». Может быть, секрет читательскогоуспеха, каким рассказы Кортасара неизменно пользуются, и в том, что онвсегда — сознательно ли, интуитивно — следовал этому совету? Ведь, в концеконцов, кто же, будучи, конечно, в здравом рассудке, станет на самого себянагонять скуку?!

Одно из главных, ключевых, «знаковых» слов кортасаровского творчества— слово игра.

В беседе с уругвайским журналистом Энрике Гонсалесом Бермехой Кортасарговорил: «Литература всегда была для меня сферой игровой деятельности… Мнеона (литература) кажется самой серьезной игрой. Если бы мы расположилиразличные виды игры, от самых невинных до самых хитро придуманных, по шкалеоценок, то, думаю, литературу, музыку и вообще искусство пришлось быпоставить на самую отчаянную, головокружительную (в хорошем смысле слова)высоту»

Создавая свои книги, Кортасар играет с удовольствием, вдохновенно илегко. Но всегда это — «игра всерьез». («Я играю, когда пишу. Но играюсерьезно, как играл ребенком… В моем случае речь идет о продолжающемся ипоныне детстве, о многом, что остается во мне от ребенка, и это нечто такое,от чего я не могу и не хочу отказываться».)

Играет сам автор — со словами, с сюжетом, с жанрами, с ситуациями, современем и пространством (у Кортасара, если перефразировать название одногоиз его рассказов, было пространственное чутье времени). Играют и его герои— подчас беззлобно, радостно (любимые автором хронопы, «некто Лукас» илигерои раннего романа «Дивертисмент»), но чаще жестоко, беспощадно к себе и кдругим (здесь не составляют исключения и дети).