В уже цитировавшейся беседе с Гонсалесом Бермехой он дает такоеопределение: «…Фантастическое — это нечто совсем простое. Оно вторгаетсяв нашу повседневную жизнь… Это нечто соврешенно исключительное, но в своихпроявлениях оно не обязательно должно отличаться от окружающего нас мира.Фантастическое может случиться таким образом, что вокруг нас ничего неизменится с виду. Для меня фантастическое — это всего лишь указание на то,что где-то вне аристотелевских единств и трезвости нашего рациональногомышления существует слаженно действующий механизм, который не поддаетсялогическому осмыслению, но иногда, врываясь в нашу жизнь, дает себяпочувствовать… Это в обычной ситуации причина вызывает следствие, и еслисоздать аналогичные условия, то, исходя из этой же причины, можно добитьсятого же самого следствия… Но фантастическое происшествие бывает лишь раз,ибо оно соответствует лишь одному циклу „причина—следствие“, которыйускользает от логики и сознания. Тем не менее его можно ощутить, но нерационально, а интуитивно».

Писатель стремится в своем творчестве — и своим творчеством — уйти отразмеренной, скучной, логически выверенной повседневности в мир вымысла, гдевсе существует лишь единожды. Постичь глубинную суть жизни. Увидеть «другоенебо». И может быть, чем скучнее реальность, тем ярче солнце этого другогонеба, тем необычнее игра воображения.

В данном случае вымысел близок к сновидению. (Сам Кортасар признавался:«Большая часть моих рассказов родилась из моих снов и ночных кошмаров изаписана сразу по пробуждении».)

Сны «поселились» в литературе с давних пор и поныне «чувствуют себя» вней преотлично. Сейчас, пожалуй, и не понять: то ли сны породили литературу,то ли литература — сны…

Русскому читателю вспоминается, наверное, прежде всего гениальный,тройной «Сон» Лермонтова. Есть сатирический «Сон Попова» А.К.Толстого и —бывший настоящим кошмаром для многих школьников моего поколения —«Четвертый сон Веры Павловны». Сны есть у Пушкина, у Гоголя, у ЛьваТолстого, у Достоевского.