— А вы не очень-то! — задорно крикнула соседка. — Подумаешь, каша такая-сякая. Ели всякую. Мой вот пенсионер сейчас тоже кашу будет есть. Родионыч! Зарядку кончай! На водные процедуры станови-ись!

Из-за угла появился Аким Родионыч, тощий старичок в майке и сатиновых тренировочных шароварах. На ходу он помахивал гантелями, острые лопатки ходили туда-сюда под новенькой голубой майкой.

— Каша готова, чего канителишься-то! Мойся да за стол!

Она посторонилась, пропуская к умывальнику мужа. Мылся Аким Родионыч на веранде, боясь простуды. И пока мылся, Вера Степановна солдатом стояла у входа — полотенце через плечо, грудь вперед, правая рука придерживает ситцевую шторку. Каша дымилась на столе, рядом — витамины и коробочки с таблетками. С веранды доносился плеск воды, фырканье…

— В магазин свитера привезли, — между тем громко докладывала Вера Степановна. — Я так полагаю, взять для тебя один, зимой-то будет холодновато.

— Два возьми, — донеслось из-за занавески, — лыжным спортом займемся, зимой здесь, в сельской местности, красота-а! Это понимать надо!

Тут старческий голос задрожал, Родионыч закашлялся.

— Во! Я говорила — простынешь. А все: «заря-а-дка, зарядка». Куда уж тебе! Сидел бы на печке, что ли. Говорила я.

— Цыц! Молчать! — тонким голосом прикрикнул Родионыч.

— Лежанку отремонтировала, — рапортовала Вера Степановна, — овчины там настлала, так что все к пенсионному отдыху готово. Знай грейся!

Она по-военному отступила на шаг, откинула штору. Во всей красе появился Родионыч: рубашка серая в клеточку, джинсы, на ногах — синие с белым кеды.

— Эва-а! — протянула Вера Степановна. — Вырядился-то! Или собрался куда?

— Там видно будет, — отмахнулся Родионыч, — а пока давай есть. Что там у тебя?