О чем ты говоришь?

Кто еще стал бы ездить на сорокалетней колымаге? В поисках работы. В поисках того, что можно стянуть. В поисках чего-нибудь от дамы с длинными белыми ногами, которая имеет обыкновение наклоняться над своими грядками.

Ты не в своем уме. А когда пытаешься изобразить всезнайку…

Я завтра утром пропущу работу.

У иммигрантов не бывает таких длинных светлых волос. И когда он опустил окно, я увидела розовое лицо и светлые глаза.

Хо, хо! Вот мы до чего-то и добрались.

Если вы не уедете, я запишу номер вашей машины. Копы потребуют у вас удостоверение личности и проверят, может, вы им известны…

Вы позвоните в полицию?

Да.

Почему?

Почему бы нет. Если вы не уезжаете. Паркуйтесь где-нибудь еще. Мне неприятно видеть перед домом это старье.

Очень жаль, но это моя единственная машина.

Разумеется, ведь никто не станет ездить на такой штуке, если не будет иного выхода. Да еще со всеми пожитками. Вы торгуете вещами из багажника?

Нет. Это мои вещи. И я не собираюсь расставаться ни с одной из них.

Потому что никому по соседству не нужно ничего из автомобильного багажника.

Что ж, мне очень жаль, что разговор не получается.

Действительно. Я обычно не слишком дружелюбен с извращенцами, которые гоняются за моей женой.

О, боюсь, это недоразумение.

Правда?

Я не собирался никого беспокоить. Хотя можно было сообразить, что парковаться напротив вашего дома — значит привлечь внимание.

Это вы верно заметили.

Если я за чем-то гоняюсь, так это за домом.

Что?

Я раньше здесь жил. Три дня собираюсь с духом, чтобы постучать в вашу дверь и назвать себя.

Да, я вижу, кухня стала совсем другая. Все спрятано, все встроено. У нас раковина — белая, керамическая — стояла отдельно, на тонких ножках. А вот здесь был шкафчик, в котором моя мать держала продукты. Однажды полка с устройством для просеивания муки рухнула. До сих пор помню.