Я бы, наверное, оставила его. Все эти нововведения достались нам от людей, которые жили здесь до нас. У меня есть собственные идеи относительно того, как и что здесь можно переделать.

Должно быть, вы купили дом у тех, кому я его продал. Вы давно здесь?

Погодите. Сейчас соображу. Мы переехали сюда сразу после рождения старшего сына. То есть двенадцать лет назад.

А сколько у вас детей?

Трое. Все мальчики. Иногда я думаю, что неплохо было бы иметь девочку.

Они все школьного возраста?

Да.

У меня есть дочь. Взрослая.

Хотите чаю?

Спасибо, да. Вы очень добры. Женщины, как правило, бывают более доброжелательны. Надеюсь, ваш муж не станет сильно сердиться.

Конечно, нет.

Откровенно говоря, я здесь испытываю какое-то беспокойство. Ощущение, словно в глазах двоится. Местность почти не изменилась. Только деревья стали старше и выше. Домá, что ж, они по большей части, стоят как прежде, хотя у них уже не такой гордый, процветающий вид.

Да, это давно сложившийся район.

Согласен. Но знаете, время причиняет страдания.

Да.

Мои родители развелись, когда я был ребенком. Я жил вместе с матерью. Она умерла вон там, в хозяйской спальне.

Ох.

Простите, иногда я бываю бестактен. После смерти матери я женился и привел сюда жену. Потом я уже нигде не жил подолгу. И, разумеется, никогда больше не владел недвижимостью. И потому это дом — пожалуйста, поймите меня правильно — это дом, в котором я продолжал жить. Я хочу сказать, мысленно. Ведь я бродил по этим комнатам с самого детства. До тех пор, пока они не стали отражать меня, словно зеркало. Я имею в виду не то, что в обстановке сказывалась индивидуальность нашей семьи, наши вкусы. Я не об этом. О том, что стены, лестницы, комнаты, их размеры, расположение сделались мной в такой же мере, как я сам. Я понятно объясняю? Куда бы я ни бросил взгляд, я видел себя. Видел себя неким образом соразмерным дому. Вам не приходилось такое испытывать?