Ну, ему вернут автомобиль, и он уедет.

Нет. Нет, насколько я ее знаю. Она повезет его забрать машину. День пройдет, и она пригласит его остаться на ужин. Потом станет настаивать, что ехать так поздно нельзя. А мне придется сидеть там, смотреть на нее и соглашаться. Потом она покажет ему гостевую комнату. Готов держать пари.

Что-то ты разволновался. Выпей-ка еще.

А почему бы нет, черт возьми!

С годами начинаешь понимать, сколько всего вымышлено. Не только вещи отвлеченные, но и вполне реальные.

Не уверена, что поняла.

Ну, вы еще так молоды.

Спасибо. Мне бы хотелось чувствовать себя молодой.

Я говорю не о том, как себя воспринимаешь. И не о том, что жизнь одинакова изо дня в день. Не о несчастье в чистом виде.

А я несчастлива в чистом виде?

Тут я не судья. Но давайте скажем, что меланхолия, кажется, вам к лицу.

Боже, это так банально.

Так я хочу сказать, что можно заниматься напряженной умственной деятельностью, быть предельно занятым, участвовать в интеллектуальной, физической, политической конкуренции, искать справедливость, совершенствовать имеющиеся социальные институты. Все это только различные способы выживания. Таким образом мы творим историю, пополняем копилку наших вымыслов. Как будто контекста не существует.

А он существует?

Да. Некое огромное — как его назвать? — медленно подступающее безразличие, которое с годами делается все более настойчивым. Именно это я хотел объяснить. Боюсь, что не очень удачно.

Нет, правда, интересно.

Я стал слишком разговорчив после бокала шерри.

Еще?

Спасибо. Я пытаюсь объяснить отчужденность, которая приходит с возрастом. К кому-то раньше, к кому-то позже, но неизбежно.

И к вам пришла?

Да. Это вроде изношенности, мне думается.