— Да-да! А потом заболеешь, опять звать доктора и ухаживать за тобой.

При этих словах бабушка приподнялась и зло прошипела:

— Не надо за мной ухаживать! Я вас не звала. Я не знала, что эта гусыня Фишер вам звонила!

И тут бабушка как швырнет медную кружку с остатками настоя! Хотела ли она попасть в маму, как это утверждали позже мама и Петер, не знаю. Но неприятно в любом случае. Да и вообще я бабулю люблю больше, чем бабушку. Наверное, потому, что лучше ее знаю. Маленьким я часто у нее бывал. А бабушку навещал лишь каждое второе воскресенье.

Все равно человек, швыряющийся медными кружками, когда что-то не по нему, не может мне нравиться.

Мама расстроилась и ушла в сад к папе. Мы с Петером остались при бабушке. Она заявила, что ей стало лучше и она хочет немного поспать. Из-за жутких колик она не спала всю ночь. Тогда и мы отправились в сад. Мама послала меня к автомату позвонить Билли и сказать, что бабушке не так плохо. Мы с Петером отправились к автомату, но наш телефон был занят. Наверное, раз пять мы набирали номер, но увы! Тогда я решил, что наше сообщение не такое уж важное, и мы вернулись в сад. Был уже полдень. Мама заявила: нет смысла охранять сон злой старухи, швыряющейся кружками! Надо ехать обедать.

Петер обрадовался: он сегодня не завтракал, в его животе отчаянно бурчало. Мама сварила еще настоя для бабушки. А так как она продолжала сердиться, пришлось его относить мне. Бабушка подарила мне и Петеру (что было мило с ее стороны) по пять шиллингов. И подставила щеку для поцелуя. Обычно я уклоняюсь от поцелуев, мне неприятна бабушкина морщинистая щека. Но сегодня, наверное из-за медной кружки, я себя пересилил. Петер в благодарность за монету поцеловал и другую щеку. Позже он сказал: морщины его не отталкивают. Вот сестру Лену он никогда не целует, потому что у нее на щеках ямочки.

Мы поехали в красивый ресторан. Жаль, что было уже два часа и самые вкусные блюда кончились.