А как стирала? Это ж посмешище! Разложит белье по тазам, замочит в порошке и держит так вот дня три, пока несусветная вонь от него пойдет. Тогда я не выдерживала, шла и стирала. Готовила так, что нас всех рвало. Короче, хозяйкой она не была. Везде и всюду Борис управлялся. Конечно, ругал, пытался чему-то научить, но не состоялась баба. Не получилась из нее жена. Норов у Ленки поганый. Грубая, жадная, злая, уж и не знаю, как у сына хватило терпенья столько лет с ней промучиться.

— Ну, уж совсем ты мамку забрызгала. А ведь я с ней много лет жила. И знаю не хуже тебя. В квартире всегда было чисто, готовила нормально, мы с отцом были обстираны и ухожены. Родители никогда меж собой не грызлись, во всяком случае, при мне такого не было. Отец иногда помогал матери, но редко.

— Выходит, обломал Ленку, ну да, она лишь поначалу приезжала. В последние годы вовсе не показывалась в Сосновке. Наши люди, деревенские, так и считали, что они разошлись. И все ж не ошиблись, накаркали.

— А ты с нею как ладила?

— Никак. Мы с Ленкой не брехались и не дружили. Она всегда была чужой родней в моем доме. Я никогда не признала ее своей дочерью. Так, временной игрушкой сына считала. Как нынче говорят, развлекашкой. От того не удивилась, узнав о разводе. Знала, они все годы к нему готовились. Затянули надолго, но лучше поздно, чем никогда, — поджала губы Анна.

— Баб! Ты новую жену отца знаешь? — спросила Юлька.

— Видела пару раз. Привозил ее сын…

— Ну, и как она тебе?

— Да мне что, лишь бы с сыном жили дружно. Конечно, она не Ленка. На двенадцать лет моложе Бори, ладная девчушка. Из себя красивая, скромная. Ко мне и сыну уважительная. Культурная. С образованием. На хорошем месте работает, в центральном банке. У ней квартира и машина, своя дача. Была я у них дома. Там полный порядок, для жизни все есть. И ребенок добрый, ласковый малец, целый день меня обнимал и целовал, будто голубок.