— Ты для начала отелись…

— Я своим отцу с матерью жаловаться боялась. Ведь они были против Кольки, всеми силами мешали этому замужеству. Называли Кольку придурком. И правы оказались. Ну, а тут бабуля моя померла. Я заменила ее. Ко мне люди пошли со всех пяти деревень. Несли деньги, харчи, кто что мог, видели, как живу, а и попробуй, скрой! От людей не спрячешься. Так-то вылечила лесничиху от желтухи, она в благодарность телку привела, другую бабу от бесплодия избавила, та на радостях двойней разрешилась. Уж чего только не наволокла ее родня. К моим родам уже крепко на ноги встала. Ну, а тут Колька выпивать стал. Родители его не одергивали. А я не смолчала и высказала мужику, что совестно так жить. Мало того что в руках ничего не имеет, так еще и в пьяницы скатывается, разжился на моем горбу, хоть бы совесть поимел! Что тут случилось! Вся семья взвилась на дыбы. С говном меня смешали. Колька мигом запретил лечением заниматься. Не велел никого в дом пускать. Даже пригрозил в милицию заявить, коль его ослушаюсь, — вздохнула Анна:

— А за что? С чего они взъелись? — не поняла Юлька:

— Ты ж не из дома тащила, наоборот, семью кормила. Разве этим попрекают?

— Тут другое верх взяло. Самолюбие задело! Как это я с начальной школой людей лечу, семью содержу, а ихний сын с десятилеткой в дураках застрял, себе на табак не может заработать. Зависть одолела. Ведь вот как-то жили они без меня. Ну, а я и скажи им на ту минуту, что не брошу людей лечить. Зря я это сказала им. Ведь те старики, родители Кольки, вовсе глумными были. Путевые деды в доме управлялись, молодым помогали, а эти по собраниям шлялись, ни одного не пропустили. Даже если из Красного Креста приезжали с лекцией, Колькины родители бегом в клуб, без них нигде не обходилось.