Атташе снова покачал головой.

– Это не Азия.

– Что из того? И чем английский премьер-министр лучше командира крейсера «Талбот»? Не стоит рассчитывать, что кто-нибудь станет мешать японцам». Мы стоим лицом к лицу с ними, и союзников у нас нет. В этой войне мы можем полагаться лишь на самих себя...

«Как только настоящая война разразилась, я уведомил Германию и Францию самым вежливым и скромным образом, что в случае какой-либо комбинации против Японии, которая попытается повторить то, что сде­лали Россия, Германия и Франция в отношении нее в 1894 году, я решительно приму сторону Японии и сделав все возможное, чтобы ей помочь. Мне, конечно, известно, что Ваше правительство солидарно со мной, и я не считаю, что будет лучше, если я не буду совещаться с Вашим правительством до достижения моих собственных целей".

Из письма президента ША Теодора Рузвельта английскому дипломату лорду Спринг-Райсу.

– ... но все-гаки я не уверен в обоснованности ваших опасений.

– О боже! Я как проклятый мечусь по всему побережью, нанимаю де­сятки людей, по вашей, между прочим, просьбе. Я организовываю целую береговую службу, сейчас у меня в каждой провинции есть по несколь­ку вполне надежных людей, которые за известное месячное вознаграж­дение согласились нести самую бдительную охрану определенных им рай­онов. У меня наблюдение наверняка лучше, чем у командующего датским флотом. Мало того! Я нахожу безусловно верных людей, кото­рые принадлежат к лучшему обществу своей страны в Швеции и Норвегии, я трачу массу денег, и ради чего? Чтобы вы заявили, что мои сведения недостоверны?!

– Я не подвергаю сомнению правдивость ваших сведений, – немного раздраженно произнес атташе. – Я сомневаюсь в выводах, которые из них следуют, неизвестные шхуны? Да бог с ними, пусть плавают. Какое вам дело до контрабандистов? Это забота датской полиции. Поездки японцев? Это серьезнее, но тем не менее, тоже не повод для опасений. А что касается денег, то не беспокойтесь, вам будут выделены новые сум­мы.