Живем - как жили. Всё переживём: Кулачный подступ вятского размаха, В Москве француза, в Киеве погром, Валютных проституток, шведа, ляха... Уж повидали на своем веку. К заутрене, сбиваясь в вереницы, Потянемся по талому снежку: Работники, разбойники, блудницы...
ТОСТ
За тебя, за ноябрь, за узор, за угрюмую речь мудреца, за текучий, как водка, позор, за чужое лицо без лица
Отпиваю последний глоток за скучающих в облаке дам, за седьмой виноградный виток, за кагор, изабеллу, агдам.
Тишина без конца и начал за тебя поднимаю фужер, жил и я, словно я - янычар, только ты мне писала: "Мон шер..."
Грязный ветер меня уволок с мокрым ворохом листьев ольхи, хорошо, что я был одинок, и не письма писал, а стихи.
Вот теперь же стучусь, словно тать, а откроют - без слов ухожу. Я устал даже тихо роптать, а не то чтоб скликать к мятежу.
БРАК ПО РАСЧЕТУ
Светлане
Ссудил мне женщину Господь, и стала мне - жена. Теперь у нас едина плоть, душа у нас одна.
Теперь у входа в клуб иной на стражей погляжу; - Вот эта женщина - со мной! надменно процежу.
Быть может, на исходе дня, В конце путей земных, она попросит за меня у стражников иных...
ВЕСКАЯ ПРИЧИНА
Не выгибай от счастья руки, не говори, что ты - моя. От этой обморочной скуки устала ты. Устал и я.
Ведь над глухими потолками ещё, конечно, небо есть. К чему размахивать руками? Я не приду ни в пять, ни в шесть.
Ведь эта тихая квартира, где подоконники в пыли, поверь - намного меньше мира, хотя и больше всей земли.
Владиславу Артемову
Теряю время, речь, закат, восток, железо в венах, воинов из глины; вино пролил; посеял кошелек среди корней развесистой малины. Повсюду виноват: в семье, в стране, в статье Гаденко и в конторе Креза; вон, старый друг свинец нашел в спине, а тут не сыщешь лезвий для надреза.