сообщают о сознательных и бессознательных процессах, претворенных в конкретныйиндивидуальныйили коллективный опыт, посредством которого люди, ранее не имевшие данного установления,либо создавалиего, либо преобразовывали существовавшие установления, либо получалиих извне. Исследование подобных процессов представляется нам, напротив, однойиз основных задач, стоящих как перед этнографом, так и перед историком.

* * *

Истолкование этих противоречий было дано Ф. Боасом. Поэтому беглыйанализ его концепции позволит выяснить, в какой мере ему самому удалось их избежатьи в какой степени они присущи этнографическим изысканиям по самой их сути.

Обращаясь к истории, Боас начинает со смиренного заявления: «Что касаетсяистории первобытных народов, то все, что в этой области сделано этнологами,сводится к реконструкциям, да это и не могло быть иначе» [212]. Тем же, кто упрекает его в том,что он не воссоздал историю той или иной стороны цивилизации, чему тем не менеебыла посвященабольшая часть его жизни, он дает следующий поистине героический ответ: «Ксожалению, мы не располагаем ни одним фактом, который пролил бы свет наразвитие в этих областях» [212]. Однако, если признать подобные ограничения, можноопределить метод (сфера применения которого будет, несомненно, ограничена вследствиеисключительно неблагоприятных условий для этнологических исследований), от которого темне менее можно ожидать каких-то результатов. Детальное исследование обычаев иих места в общей культуре соблюдающего их племени в совокупности с выяснением ихгеографического распределения среди соседних племен позволяет определить, с однойстороны, исторические причины, вызвавшие их образование, а с другой — психологическиепроцессы, сделавшие возможным их возникновение [213, с. 276].

Для достоверностиисследования необходимо ограничи-

13

ватьсянебольшой областью с четко определенными границами, а сравнения не должны выходить за