изналичных форм и что, наконец, этот закон действует более неукоснительно вцентре района, чем на его периферии⁶. За отсутствием такого тройственного сочетаниядоказательств, практически неосуществимого, любая теория, предполагающая наличиепережитков, оказывается несостоятельной, и в данном частном случае факты не допускаютникакой реконструкции, стремящейся, например, к утверждению того, что материнский счетродства предшествовал отцовскому. «Можно только сказать, что реально засвидетельствованы архаические фрагменты» исторического развития. Хотявозможно и даже вполне вероятно, чтонеустойчивость, присущая мат-рилинейныминститутам, часто приводила их к преобразованию в патрилинейные илибилатеральные, но тем не менее из этогони в коем случае не следует, что всегда и повсюду материнское право представляло собой более первобытную форму[208, с. 340-344].

Этот критический анализ смел, но, доведенный до крайности, он можетпривести к полнейшему историческому агностицизму. Боас, однако, направляет егоскорее против считающихся универсальными законов развития человечества иобобщений, основанных на том, что он назвал однажды «возможностями, имеющимивероятность 40%» [212], чем против скромных и тщательных попыток воссозданияистории, ставящих перед собой точные и ограниченные цели. Каковы же, по его мнению,условия для подобных попыток? Он признает, что в этнологии «доказательства изменениямогут быть получены только посредством косвенных методов», т. е., как и в сравнительномязыкознании, путем анализа явлений в статике⁷ и изучения их дистрибуции [207]. Все же неследовалобы забывать о том, что, географ по образованию и ученик Ратцеля, Боасосознал свое призвание к этиологии во время первого своего опыта полевой работыпри ошеломительном для него открытии своеобразия, самобытности и спонтанности общественной жизникаждой человеческой группировки. Однако такие социальные явления, какпостоянные взаимодействияиндивида и группы,- не могут быть выведены посредствомдедукции: их нужно наблюдать. Или же, как он сказал однажды: «Чтобы понять историю, недостаточно знать; каковы вещи, надо знать, каким образом онистали таковыми» [207].

15