историческое развитие позволяет взвесить и оценить элементы настоящего в их внутреннихвзаимоотношениях. Пусть будет немного истории (к сожалению, таков удел этнолога) —это все же гораздо лучше, чем когда ее нет совсем. Как правильно оценить роль аперитива всоциальной жизни французов, столь удивительную для иностранцев, если не знать, каквелик установленный еще в средние века престиж пряных и вареных вин? Как можноанализировать современный костюм⁹, не видя в нем следов ранее существовавшихформ? Рассуждать иным образом — значит полностью отказаться от признания основного различия: различия между первичнойфункцией, отвечающей современнымпотребностям социального организма, ивторичной, удерживающейся только вследствие нежелания группы отказаться отсвоей привычки. Говорить, что обществофункционирует, есть не что иное, как трюизм, но говорить, что в обществе все функционирует, — абсурд¹⁰.

Об этой опасности рождения избитых истин, подстерегающей толкования функционалистов,своевременно предупредил Боас: «Всегдасуществует опасность того, что широкиеобобщения, извлекаемые из исследований культурной интеграции, могут быть сведены к общим местам»[211]. Поскольку они универсальны, ихобъяснение должны давать биолог ипсихолог; роль же этнографа заключается в описании и анализе различий в формах их проявлений в разных обществах, а этнолог должен понять эти различия.Но что мы узнаем об «институтеогородничества» (sic!), если нам сообщается, что оно«существует повсюду, где среда благоприятна для обработки земли, а социальный уровеньдостаточно высок для ее осуществления»? [645, с. 625]. А о пироге с ба-

21

лансиром, еемногочисленных формах и особенностях их распространения, если она определяется так:«Пирога — устройство, которое позволяет осуществить наибольшую устойчивость, плавучесть иманевренность, соответствующие ограниченным материальным и техническим возможностям народов Океании»?