нуждается в двоякой оговорке,поскольку то, что справедливо в отношении эволюции, не имеет силы, когдаречь идет о структуре. Для этнолога же сравнительные исследования могут в определенной степени восполнитьотсутствие письменных свидетельств. Тем не менее парадокс остается: при критикеэволюционистских и диффузионистских толкований обнаруживается, что, когда этнолог полагает, будто онвоссоздает историю, он в действительностисовершает нечто прямо противоположное;

* Подобные жевысказывания мы находим и в методологическихработах А. Берра [198], Л. Фэвра [287] и А. Пиренна [723]¹².

25

когдаже он думает, что он не занимается историей, он поступает как истинныйисторик, ограниченный той же неполнотой данных.

III

Каковы же действительные различия между этнографическим методом (еслипользоваться этим термином, получившим определение в начале этой статьи, вего узком смысле) и методом историческим? В обоих случаях исследуются общества, отличающиеся от того, в котором мыживем. Является ли это различие следствием отдаленности во времени (которое может быть сколько угодно малым),или отдаленности в пространстве, или дажеразнородности культур — это обстоятельствовторостепенно по сравнению со сходством отправных позиций этих методов. Какую же цель преследуют эти две дисциплины? Быть может, точнуюреконструкцию того, что произошлоили происходит в исследуемом обществе?Утверждать это — значит забыть, что в обоих случаях приходится иметь дело с системами представлений,разными для каждого члена группы и в своей совокупности отличающимися отпредставлений исследователя. Самое лучшее этнографическоеисследование никогда не превратит читателя в туземца. Революция 1789 года, пережитая аристократом, воспринимается им далеко не так, как санкюлотом,пережившим эту же самую революцию,и, разумеется, представления того и другого об этой революции отличаются от