наиболее отличаются от нашей, потеоретическим и практическим соображениям, не имеющим ни малейшегоотношения к существу исследования) и стремитсяк наиболее верному воспроизведениюжизни каждой из этих групп. Этнология же занимается сравнением предоставляемыхэтнографом описаний (цели этого сравнения будут изложены ниже). При подобномопределении этнография приобретаетодно и то же значение во всех странах; этнология же соответствуетприблизительно тому, что в англосаксонскихстранах (где этот термин малоупотребителен)понимается как социальная и культурная антропология (социальная антропология занимается по большей частиизучением социальных установлений, рассматриваемых как системы представлений, а культурная антропология — исследованием средств, обслуживающихсоциальную

8

жизньобщества, а в известных случаях также социальных установлений,рассматриваемых как такие средства). Наконец, само собой разумеется, что есликогда-либо удастся обобщить результаты объективного исследования сложных и так называемыхпервобытных обществ, позволяющие сделать выводы, универсальные с диахронической илисинхронической точки зрения, то социология, достигнув тогда своего реальногоосуществления, автоматически утратит свое первоначальное содержание, отмеченноенами ранее, и займет по праву положение, к которому она всегда стремилась, увенчивая собой результатысоциальных исследований. Мы еще не достигли этого.

Таким образом,проблему отношений между этнологическиминауками и историей, обнаруживающую их внутреннее противоречие, можно сформулировать так: либо эти науки рассматривают явления в их диахроническомизмерении, т. е. в их временнойпоследовательности, и оказываются неспособными создавать на их основе историю,либо они пытаются пользоваться теми же методами, что и история, и в этом случае от них будет ускользать их измерение