Папа. Гоняет мяч со своим малышом в Хедли-парке, спускаются сумерки, начинают мерцать светлячки. Белые полосы на мяче крутятся в полумгле. Над рекой восходит луна. Беги-ка туда, говорит папа.

Ладно тебе, пап, тебе дотуда не добросить!

Шутишь? У меня удар как из пушки! Беги!

Я и бегу. И папа запускает мяч своим пушечным ударом. Мяч описывает высоченную дугу. Очень далеко. Но я бегу вслед. Мяч падает мне в руки. Молодчина, сынок. Отлично бегаешь. А теперь давай-ка бросай обратно. Закрути как следует. Бросай прямо мне — бегун я уже не тот, что прежде.

Спасибо за тренировки, папа, но ты забыл рассказать кое о чем важном. Каким же бегуном ты был прежде, а? Точнее, далеко ли ты бегал? От кого мы убегали? Кто нас преследовал? Совершил ли ты какую-то оплошность? Или мама? Почему вы мне никогда ничего не рассказывали? Потому что вы мне не доверяли? Похоже на то. Очень неприятная мысль, но похоже на то. Зря ты мне не доверял, папа. Я бы тебе чем-нибудь помог. А теперь тебя, наверное, больше нет. Тебя поймали. И у меня есть все основания подозревать, что и мамы больше нет. Она знала, что за ней придут. Именно поэтому она обняла меня на прощание. И даже заплакала.

И вот я сижу в катере — с пустыми руками. Ничего не знаю. Есть нечего. Денег нет. Идти некуда. И не к кому.

Обыскиваю катер. От носа до кормы. Кое-что нашел. Фонарик. Теперь обыскивать удобнее. Внизу каюта. Ничего лишнего. Койка. Похоже, в ней ни разу еще не спали. Ложусь на секунду. Даже не пытаюсь закрыть глаза. Сон — слишком простой выход, стоит мне заснуть, и я попался.

Встаю. Смотрю дальше. Набор инструментов. Бутылки с водой. Зубная щетка в пластиковом футляре. Туалетная бумага — нераспечатанная полиэтиленовая упаковка. Один крошечный шкафчик. Запертый. Ключа нет. Мириться с этим я не в настроении. Ударяю в дверцу кулаком. Она крепче, чем кажется на первый взгляд. Нахожу в инструментах отвертку. Отжимаю дверцу.