Он стреляет. Широкий стремительный след трассирующей пули. Или не пули. Нет, наверное, все-таки не лазер. Так или иначе — из дула вырывается что-то огненное, свистящее и смертоносное.

— Беги ищи катер, — приказывает папа. — Я их задержу. Убегай. Это твое предназначение!

— Никуда я не побегу, и ты меня не заставишь! Забудь!

Он смотрит на меня.

— Спорить некогда.

Опускает пистолет.

И отстреливает себе ногу! Специально! Я вижу, как у него перекашивается лицо, он дергается и едва не падает. Пальцев на ноге у него нет. Полступни как не бывало. Кровь. Кости. Папа снова смотрит на меня и поднимает дуло к виску.

— Следующим выстрелом я вышибу себе мозги. Хочешь на это посмотреть или все-таки побежишь?

Я отшатываюсь. Сам не знаю, что делаю. Голова идет кругом от страха и растерянности.

— Беги! — стонет папа. — Я тебе всю жизнь твердил, что не надо выпячивать свои таланты. А теперь они все тебе пригодятся. Беги, спасайся, мальчик мой, беги быстрее ветра. Вот, возьми!

Он дает мне длинный нож.

Чей-то выстрел взрывает землю у нас под ногами. Камень испаряется. Папа стреляет в ответ.

Я бегу. Что я умею прекрасно — так это бегать. Бегаю быстрее всех в классе. В параллели. В школе. В городе. В графстве. Бегу под гору, локти мерно ходят, ноги колотят землю, а за спиной слышны выстрелы и, кажется, пронзительный крик боли. Папа? Не думай. Беги.

Через кусты.

Оскальзываясь на валунах.

Тормозя на песчаных откосах.

По такому склону не проехать даже мотоциклу.

На берег Гудзона.

Два часа назад я обнимался с Пи-Джей, а река была романтической декорацией. А теперь я бегу по глинистому берегу и вязну в двухдюймовом слое ила.