- Чего творится-то? эй! Лязгнул замок, скрипнула дверь: - Блин, ну чо ломишься-то, я…, что ли? Напряжение пропало. - А что это вы со мной так разговариваете? - Не нравится - иди нах… Дверь захлопнулась. - Не, ну вы видали? - заохала Марина Анатольевна. - Хамло! Я жаловаться буду! Я милицию вызову! Я… Она не успела договорить, как пол ушел у нее из под ног и, больно стукнувшись о поручень сиденья, Марина Анатольевна отлетела к двери. Раздался жуткий грохот и скрежет, вагон еще раз мотнуло, потом все затихло. Дверь кабины машиниста опять открылась, ударил луч фонаря, запрыгал, уперся в дальний конец вагона. Конца вагона не было, вместо него была смесь металла, бетона и земли, по которой сочились тонкие струйки воды. Мужик, сидевший в конце вагона, как ни странно, был жив - когда вагон качнуло, он инстинктивно бросился на пол и откатился вперед. Кусок тюбинга теперь торчал сантиметрах в десяти от его ног. Он сел, матюгнулся, взглянул на то, сталось с местом, где он сидел и его лицо расплылось в глупой улыбке. Потом улыбка сползла с его лица, и он рывком вскочил на ноги. Остальные четверо медленно пассажиров поднимались с пола, бомж помог молоденькой девушке, несмотря на ее брезгливую гримаску - она ушиблась при падении, и встать ей было трудновато. Машинист протянул руку немолодой женщине, паренек бросился на помощь и совместными усилиями они подняли и ее. Все негромко что-то бормотали себе под нос, матерились или охали. Женщина постарше заплакала в голос. Машинист произнес: - Надо выбираться. Аккумуляторов в фонарике надолго не хватит. Женщины, идти можете? Женщины кивнули. - Меня, кстати, Алексеем зовут. - Майор Мельников. - Маша… - Тим. - Марина… хлюп… Анатольевна… - Семеныч. - Фонарики, зажигалки есть? - спросил Алексей. Мельников кивнул: - Зажигалка есть. - Фонарик, китайский, почти новый… и зажигалка тоже - сказал Семеныч.