– А как же! Конечно,узнаю, Коля!

Услышав это, наши дамы умолкли, посерели лицом, иулыбки их как ветром сдуло. Правда, онине долго молчали, а потом снова принялись щебетать, но уже по-русски и без этихидиотских улыбок. А Коля говорит:

– Я, – говорит, – сразу понял, что это ты. Но кто ты такой и откуда я тебя знаю – убейБог – не помню.

Я обрадовался и говорю:

– И я не помню. Может, мы у Лифшица встречались?

Коля тоже обрадовался, даже подобрел.

– Точно, – говорит, – у Лифшица! Помню, перцовую пили.

– Правильно! – говорю я. – Солёными маслятамизакусывали.

– Конечно, – радуется Коля. – Помню, ещё сын Лифшицатогда перепил и в бассейн свалился.

– Подожди, – говорю я. – У Лифшица, по-моему, несын, а дочь. И никакого бассейна у негонет.

Коля обижается:

–Ты что мне мозги полощешь? Конечно, есть – и сын, и бассейн. Как зовут твоего Лифшица?

– Володя.

– Понятно. Значит, не тот Лифшиц.

– Это бывает, – соглашаюсь я. – Не всякий Лифшиц – Лифшиц.

– Знаешь, это хорошо, что не тот, – говорит Коля. –Тот Лифшиц - жуткая сволочь. Просто, скотина, а не Лифшиц. Он с моим другом был партнёром побизнесу. Ободрал его, как липку, и самже на него в суд подал. Я этого Лифшица…

Тут наши женщины вдруг умолкают,а Колина жена тычет своего супруга в поддых и шепчет:

– Тихо! Русские!

И правда, движется в нашемнаправлении ярко выраженная русскоговорящая пара: невзрачный худощавый мужичоки с ним бабёнка еще более неприметной наружности. Мы все, конечно, делаем безразличные лица иначинаем смотреть по сторонам. Аневзрачный мужичок, поравнявшись с нами, вдруг хватает меня за рукав и говорит:

– Не узнаёшь, что ли?