— Да?

Мать вышла в прихожую и вернулась с ящиком, чёрным, с блестящим металлическим замком.

Замок щёлкнул. На столе появилась машинка. Новая пишущая машинка с зелёной клавиатурой.

Такая, о какой она мечтала.

Мать вставила в машинку лист бумаги и застучала: «Цок-цок-цок-трррр-р…»

йукеннгршощлздзжъфывапроячёмитьбюёкнух Проба… проба… Мой сын на прошлой неделе вместо того, чтобы обедать, откладывал деньги на футбол.

— Мама, нам всё равно к лету нужен мяч.

А мне нужен здоровый ребёнок. Проба… проба… №§-:,-?%цэ/)йукенгшщзхЪЖДЛОРПА=ВЫФячёсммиьбюя!

Когда мать, кончив печатать, ушла на кухню, за машинку уселся Пим.

при ехалцИРк, послешколы пойдём ТУДА

— А ну, не балуйся! — сказала, вернувшись, мать. — С кем это ты собираешься в цирк?

— С Сергеем.

Мать покачала головой. Потом она закрыла машинку и поставила её на окно.

— Ты знаешь, и не конец года, а столько отчётов! Пальцы немеют.

Она пошевелила пальцами, как первоклассница — мы писали, мы писали! — и подошла к окну.

За окном чёрной маслянистой рекой текло шоссе.

Оно начиналось в центре города, выходило на окраину и через степь, мимо развалин Корсонеса, убегало к Севастополю. По шоссе мчались машины. Покачиваясь, плыли прозрачные троллейбусы.

У самого дома троллейбусы разворачивались. Постояв, уходили обратно в город.

За троллейбусным кольцом до самого Корсонеса тянулась слобода. Пышные сады и черепичные крыши маленьких домиков.

В СЛОБОДЕ ЖИВУТ ВСЕ ХУЛИГАНЫ. НАПРАСНО ПИМ СДРУЖИЛСЯ С ЭТИМ СЕРГЕЕМ!

Мать вздохнула, ещё раз пошевелила пальцами и снова пошла на кухню.