– Кажется, здесь неподалеку есть корабль, превращенный в бар-ресторан.

Я почувствовал ее учащенное дыхание; немного погодя она добавила:

– Нет, у меня нет никаких планов. Это что, приглашение? Прямо так – в брюках и куртке?

– Ну да, прямо так.

Когда она отвела взгляд, я увидел ее улыбку: в ней не было насмешки; девушка казалась счастливой, и было похоже, совсем не привыкла к этому чувству.

– Вы сидели за соседним столиком со своим другом. Он уехал сегодня. А я вот проколола камеру недалеко от отеля, – добавила она.

Меня разозлило, что она вспомнила об Артуро; мы шагали вдоль берега по направлению к кораблю, велосипед теперь вел я.

Я произнес две-три ничего не значащие фразы, она не отвечала. В воздухе снова почувствовалось приближение грозы, потеплело. Мне показалось, что девочка рядом заскучала, я вслушивался в звук ее уверенных шагов, охватывая взглядом удивительно прямую линию тела, мальчишеских бедер, плотно обтянутых самыми обычными брюками.

Корабль стоял у берега, но темный, унылый.

– Нет корабля, нет и праздника, – сказал я. – Прошу прощения за то, что заставил вас зря идти в такую даль.

Она остановилась, глядя на накренившуюся темную громаду, освещаемую лишь лунным светом. И некоторое время стояла так, сцепив руки за спиной, отрешенно, будто совсем забыв о моем присутствии и велосипеде. Лунная дорожка бежала к горизонту или, напротив, струилась оттуда. Вдруг девушка обернулась и подошла ко мне вплотную, я едва удержал велосипед. Зажав мое лицо своими по-детски шершавыми ладонями, она старалась повернуть его к свету.

– Что? – глухо проговорила она. – Повторите еще раз.

Я почти не видел ее лица, но отчетливо запомнил его. Запомнил множество мелочей, ставших теперь как бы ее символом… Я почувствовал, что люблю ее, и ее печаль начинала разливаться во мне.

– Да так, – ответил я. – Нет корабля, нет и праздника.

– Нет праздника… – повторила она по слогам.