– Ну и что, – ответил Артуро, издали окинув взглядом в зеркале свою шевелюру. – Дружище, все это гипертрофия идиотизма. Наша жизнь тоже гипертрофия идиотизма. В один прекрасный день у тебя это пройдет, увидишь; вот тогда-то прошу ко мне. А сейчас одевайся, давай пойдем выпьем по рюмочке перед ужином. Мне скоро уезжать. Но пока не забыл, хочу привести тебе еще один аргумент. Может быть, хоть он тебе поможет. – Артуро прикоснулся к моему плечу, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Послушай, – сказал он. – Получается, что среди этого всеобщего безоблачного идиотизма Хулиан, твой брат, тратил краденые деньги, точно следуя всем несообразностям, придуманным тобой?

– Мной? – От удивления я встал. – О чем ты… Когда он пришел ко мне, уже ничего нельзя было поправить. Сначала – я почти в этом уверен – спекуляции шли удачно. Но, тут же испугавшись, Хулиан наделал глупостей. Подробностей я почти не знаю. Какие-то подлоги в документах, махинации с валютой, ставки на скачках…

– Видишь? – выразительно посмотрел на меня Артуро. – Разве можешь ты нести за это ответственность? Даю тебе пять минут – подумать и привести себя в надлежащий вид. Буду ждать в баре.

III

Потягивая аперитив, Артуро тщетно пытался отыскать в своем бумажнике фотографию какой-то женщины.

– Нету, – резюмировал он. – Я потерял ее, не женщину конечно, фотографию. Мне хотелось показать тебе: в ее лице есть что-то оригинальное, но не все это замечают. Ведь раньше, пока ты не впал в это сумасшествие, ты разбирался в подобных вещах.

А я тем временем погружался в воспоминания детства, которые – я это понимал – будут становиться с каждым новым днем, неделей, месяцем все более яркими и отчетливыми… Я понимал также, что коварно, может быть, сознательно искажаю прошлое. В большинстве случаев у меня другого выбора не было. Мне просто необходимо было – в мимолетном озарении или полубреду – видеть, как мы с Хулианом, одетые в смешные детские костюмчики, играем в мокром после дождя саду или деремся в спальне… Хулиан был старше меня, но слабее.