Так и произошло с М. Дюрстом – через два года он уже возглавлял представительство компании в Юго-Восточной Африке. Но мысль покинуть Philip Morris снова вернулась к амбициозному Дюрсту в середине 1980-х. Причина была внутри компании и касалась «внутриполитических» вопросов. После перестановок в высшем руководящем составе эта проблема решилась сама собой.

Затем последовало новое назначение – на этот раз в Турцию, которая до 1986 года была закрыта для международной торговли. Дюрст переманил и обучил нескольких местных специалистов и за несколько месяцев расширил присутствие Philip Morris в Турции. Широкая дистрибуция и агрессивное продвижение брэндов позволили компании завоевать пятую часть рынка, в то время как конкуренты в совокупности контролировали 5–6 %. Остальное приходилось на местное турецкое производство. Изначально у всех конкурентов шансы были примерно равные, но он сделал ставку на людей. После пяти лет работы в Турции Дюрст на два года вернулся в Лозанну, где занял пост регионального директора, отвечающего за Северную Африку.

С распадом СССР для транснациональных компаний открылся еще один новый рынок. В 1993 году Philip Morris решила приобрести бывшее госпредприятие в литовском городе Клайпеда. М. Дюрст, которого назначили руководить проектом, ожидал, что проработает там хотя бы года три. Но через восемь месяцев возглавил новую крупную фабрику – на этот раз в Казахстане. На вопрос руководства, когда он собирается ехать в ознакомительную командировку, Дюрст ответил лаконично: «Она мне не нужна». Опыта в Клайпеде хватило с лихвой.

В Казахстане Дюрст пробыл более четырех лет – до кризиса 1998 года, весть о котором застала его на полпути в Москву. В столицу он прибыл, чтобы возглавить работу «Филип Моррис Интернэшнл» в России.

Philip Morris в России – это воплощенная идея здорового и респектабельного консерватизма.