И вдруг за­све­ти­лись пят­на­ми лу­жи, мел­кий дождь за­свер­кал и рас­та­ял – на зем­лю хлы­ну­ло солн­це.

– Мо­ро­же­ное! Сли­воч­ное, фрук­то­вое…

Ван­дер­буль по­вер­нул к боль­ни­це.

В скве­ре пи­ща­ли и ра­до­ва­лись во­ро­бьи. На мок­рой ска­мей­ке, под­ло­жив под се­бя фу­раж­ку, си­дел ре­мес­лен­ник Ар­ка­дий из Ван­дер­бу­ле­ва до­ма. Ря­дом, на Ар­ка­дие­вых учеб­ни­ках, си­де­ла дев­чон­ка.

Ван­дер­буль сел ря­дом.

– Ар­ка­дий, вам зу­бы рва­ли? – спро­сил Ван­дер­буль.

– За­чем? У ме­ня зу­бы – как шес­тер­ни. Я мо­гу ими ка­мень дро­бить.

Из от­кры­то­го ок­на боль­ни­цы вы­ле­тел крик, ис­ко­рё­жен­ный бо­лью. Он спуг­нул во­робь­ёв и за­тих.

– Ой, – про­шеп­та­ла дев­чон­ка.

Ван­дер­буль по­про­бо­вал встать, но ко­ле­ни у не­го по­дог­ну­лись.

– Че­пу­ха, – ска­зал Ар­ка­дий. – Ме­ня вы­со­ким на­пря­же­ни­ем уда­ри­ло – и то ни­че­го. Уже по­бе­жа­ли ящик за­ка­зы­вать, а я взял и очу­хал­ся.

Гла­за у дев­чон­ки вспых­ну­ли та­кой неж­но­стью, что Ван­дер­буль по­крас­нел.

– Я по­шёл, – ска­зал он. Встал и, что­бы не сесть об­рат­но, уце­пил­ся за спин­ку ска­мьи.

– Да ты не ро­бей, – под­бод­рил его Ар­ка­дий. – Ко­гда те­бе зуб по­тя­нут, ты се­бя за но­гу ущип­ни.

Сно­ва на­чал­ся мел­кий дождь, по­тёк по ще­кам, как сле­зы.

– Бед­ный, – про­шеп­та­ла дев­чон­ка.

Де­вуш­ка в ре­ги­ст­ра­ту­ре чи­та­ла кни­гу. Бро­ви у неё дви­га­лись в такт с чу­жи­ми пе­ре­жи­ва­ния­ми, и дёр­гал­ся нос.

Че­ло­ве­ку нель­зя жить и меч­тать, ес­ли в де­сять лет он не ис­пы­тал ещё на­стоя­щей бо­ли, не опо­знал её пол­ной си­лы.

– Тё­тень­ка! – крик­нул ей Ван­дер­буль. – Тё­тень­ка!

Де­вуш­ка вы­плы­ла из ту­ма­на.

– Че­го ты орёшь?

– Мне зуб та­щить.

– Бо­же, ка­кой крик под­нял. Иди в дет­скую по­ли­кли­ни­ку.

Ван­дер­буль смор­щил­ся, за­выл гром­ко. Од­ной ру­кой он схва­тил­ся за жи­вот, дру­гой за щё­ку. Ему ка­за­лось, что, ес­ли он пе­ре­ста­нет выть и кри­чать, де­вуш­ка ему не по­ве­рит и вы­ста­вит его за дверь.