«Хо­ро­шее де­ло быть док­то­ром, – ду­мал Ван­дер­буль. – Док­то­ру нуж­но всё по­ни­мать». Он улыб­нул­ся вра­чу, и тот на­хму­рил­ся ещё боль­ше, – на­вер­но, за­стес­нял­ся сво­его не­со­лид­но­го ви­да.

– Очень бы­ло боль­но?

– Как сле­ду­ет.

– Не орал, ко­неч­но.

Док­тор ос­то­рож­но об­мыл ру­ку жид­ко­стью, по­ду­мал и на­ло­жил по­вяз­ку.

– Без по­вяз­ки луч­ше. По­вяз­ку я для тво­ей ма­мы де­лаю. При­хо­ди, – ска­зал док­тор.

– Спа­си­бо, при­ду, – ска­зал Ван­дер­буль. – А как вас зо­вут?

Док­тор опять рас­сер­дил­ся.

– Я те­бя не в гос­ти зо­ву. В гос­ти ко мне хо­ро­шие де­ти хо­дят.

Ван­дер­буль за­сме­ял­ся. Док­тор по­крас­нел и до­ба­вил, не умея сдер­жать до­са­ду:

– Бу­дешь хо­дить на ле­че­ние и на пе­ре­вяз­ку. Ге­рой.

«Я бы к вам да­же в гос­ти при­шёл, – по­ду­мал Ван­дер­буль, гля­дя, как док­тор пи­шет в кар­точ­ку свои ме­ди­цин­ские фра­зы. – Ко­неч­но, док­то­ра долж­ны уметь и кри­чать, и ру­гать­ся, но так, что­бы от это­го ста­но­ви­лось лег­че боль­ным и ра­не­ным лю­дям».

– Лю­цин­д­ра то­же хо­чет стать док­то­ром, – ска­зал он, про­ща­ясь. – Ей это де­ло пой­дёт. Она очень до­б­рая, хоть и де­ла­ет вид.

Док­тор вы­ста­вил Ван­дер­бу­ля за дверь.

Ко­гда ре­бя­та уз­на­ли, что ожог не та­кой без­на­дёж­ный и ру­ка бу­дет це­ла, уш­ло чув­ст­во по­дав­лен­но­сти. Ре­бя­та воз­ли­ко­ва­ли. Они кру­жи­ли во­круг Ван­дер­бу­ля, тро­га­ли его бес­страш­ную ру­ку, за­гля­ды­ва­ли в гла­за и бы­ли го­то­вы по­ве­дать ка­ж­до­му встреч­но­му о му­же­ст­ве и мол­ча­нии.

За­вис­ти не бы­ло. Лю­ди за­ви­ду­ют лишь воз­мож­но­му и же­лае­мо­му.

– Я ду­мал, ты стру­сишь, – го­во­рил Лёш­ка.– Гад бу­ду, ду­мал.

– И я ду­мал, – бор­мо­тал Шу­рик.

– А я зна­ла, что вы­тер­пишь. Я все­гда зна­ла, – ли­ко­ва­ла Лю­цин­д­ра. – Я ещё то­гда зна­ла.

Гень­ка шёл впе­ре­ди, рас­се­кая про­хо­жих.