Осторожно я вытащил свой новый меч из тайника под соломенной кровлей овчарни. Он вовсе не сверкал – пока. Серовато-черный, большой и тяжелый, он не был даже наточен. Собственно говоря, это была лишь плоская железяка – железная полоса.

Однако же Каллан обещал мне помочь наточить меч и отчистить его. Я уже словно видел перед собой: гибкое, острое как нож, сверкающее смертоносное оружие. Оружие, подобающее настоящему мужу! Оно стоило мне двух моих лучших рубашек – а осталась у меня только одна – и всех тех семи марок медью, что я заработал у мельника в Низовье, в Березках, прошлым летом. Но меч – добрый и отличный – стоил такой огромной цены. Только бы матушка не узнала про рубашки. Во всяком случае не сразу, не сейчас…

– Давин, ты сможешь отнести очистки козам?

Не знаю, как это у нее получается… Но моя матушка может даже на расстоянии трех миль почувствовать, не собираюсь ли я заняться чем-то увлекательным или веселым, чем-то, что ей не по вкусу.

И вот тогда-то она придумывает то одно, то другое смертельно скучное дело, которым хочет занять меня вместо желаемого мной. Отнести козам картофельные и яблочные очистки… Дина могла бы это сделать! Мелли могла бы их отнести, даром что ей всего пять лет! Нет, черт побери, такая работенка вовсе не для меня. Мне уже шестнадцать – во всяком случае, почти шестнадцать, – и я твердо уверен в том, что у меня растет борода. Касаясь верхней губы, я замечал что-то вроде небольшого пушка, нет, борода еще не настоящая, но как бы ее начало. Подумать только! Отнести очистки! Да у меня есть дела поважнее!