Восемнадцатой подругой

Вы мне станете едва ль,

да и ему не стали. Только Джексону - потому что у него это место давно занято, разве что сто восемнадцатой, если пожелаете... А я вот как раз наоборот - не набрал предыдущих семнадцати. Но я отрабатываю, тороплюсь. То же и в остальном. Gaudeamus! Веселюсь, пока молод!

Вот такой не по злобе я...

Хотя противно все это, если посмотреть. И тошно - что

... прикинулся плебеем,

Романтичный, как Версаль.

А тонуть я буду в спирте...

Это, видимо, единственное спасение. Хотя, конечно, утонуть себе не позволю... Да и что это я, в самом деле? Жизнь прекрасна. Способный студент, удачливый, неглупый, такие друзья, семья...

А зачем же нам тоска-то?

А весна уже близка так...

Это я от вас, видно, заразился. Сидите такие скучные - аж сердце кровью обливается, но

Я все раны залатаю,

Я растаю, пролетая...

По-ле-чу-у! В неведомые дали полечу, где никто-то меня не знает... А может, туда, где Джексон. Там тепло, апельсины, биофак, высокая наука. А пока, пусть и в октябре, раз уж на дворе осень,

Я дарю вам, золотая,

Восемнадцатый февраль.

- Так выпьем за Джексона!

Его поняли. И поддержали.

- За Джексона! Стоя! До дна!

Хотя он, конечно, собака, и недостоин, и кому он там нужен, кто его там будет любить в десятую часть того, как здесь? Там даже бабы не такие. Везде одинаковые, а там - другие... Зато противогазы бесплатно выдают...

И тут из маленькой комнаты появляется Сема (как он в ней очутился-то? ).

Противогазы - это ничего. Это достать можно. Совсем недорого. У него есть знакомый в Нарьян-Маре, и через него... Только он (в смысле, не знакомый, а сам Сэм) не понимает, зачем они вам понадобились? Это не товар. Так что он бы большую партию брать не советовал, но уж раз вы решили...

На этих словах Барковскому наконец удается затолкать Сэма обратно в маленькую комнату, к великому неудовольствию хозяина, который уже было собирался уйти туда спать.