- Да ладно тебе...

- А что ты скажешь про то, что он говорит, что он Святой? - подлил еще масла в огонь Яков. Глаза его светились ожиданием услыхать еще какую-нибудь гадость или колкость в адрес тирана и мучителя.

Ответил ему Шимон. Не то, чтобы Бар-Йосеф слишком ему импонировал, но для его защиты требовалось больше изощрять свой ум, что и определило сейчас его позицию:

- А ты возьмешься утверждать, что это не так? Если святость - это выполнение Закона, то тут, пожалуй, Бар-Йосефа не упрекнешь.

- Так ты слушай! - Борух сделал движение встать, но раздумал и только приподнялся на локте. - Сегодня Мойша назвал его Бар-Йосефом, а он Мойше влепил: "Я не сын Йосефа, я - сын Бога".

Борух не получил ожидаемого эффекта от своих слов. В первую очередь потому, что Шимон знал этим словам цену и то, что в семи случаях из десяти за ними не стоит вообще ничего. К тому же, он нашел красивый контраргумент:

- Если вдуматься, то мы все - сыновья Бога.

- Некоторые - дочери. - Как раз на этих словах в комнату вошла Хава Яффа, похожая, верно, на свою тезку прародительницу Хаву: безукоризненно красивая, но без капли женственности в жестах и мимике. То ли, выйдя за Боруха, не нуждалась больше в смущенных улыбках и томных взорах, то ли, скорее, с детства не имела рядом примера для подражания.

- Как сказал бы Бар-Йосеф, - со смехом сообщил Хаве Шимон, - то, что ты вошла именно в эту минуту, - не случайно.

- Ай, для него все не случайно, - отмахнулась Хава. Борух, пошли обедать. Шимон, есть будешь?

- Да нет, спасибо, - отрицательно качнул головой Шимон, умоляя голодными глазами позвать его еще раз.

- Да что ты ломаешься?! - прикрикнула Яффа. - Пошли есть.

- Кстати, что этот Святой вытворяет с пищей! - предпринял Яков попытку вернуть разговор в прежнее русло.

- Во всей Иудейке больше тем для разговоров не осталось, кроме Бар-Йосефа, -недовольно проворчала Хава. - Куда ни пойдешь - кругом один Бар-Йосеф. Вы есть идете?