Но напрасно напрягать свой мозг Святой не стал. Он искренне считал, что правильный ответ должен открыться сам, вернее, ему откроет его всезнающий Дух. Такого мнения придерживался он не только сейчас, но и всегда, не только в логике, но и в математике, и поэтому всегда плохо учился. Пока же Дух безмолвствовал, Йошуа, чтобы дать ему время, притворился, что не расслышал, и попросил повторить вопрос. И покуда Шимон снова говорил про благословенное Римское право и цитировал стихи "Исхода", хотя вопрос от этого и потерял свою скрытую каверзность, Бар-Йосефу действительно пришел ответ:

- Нужно сказать, что меня там не было? Пожалуйста. Ведь там и точно было лишь мое тело. Я, как нечто вечное, дух, душа, не имел к этому делу и к этому месту никакого отношения. Последнюю фразу Святой не договорил, а если и договорил, то одновременно с Шимоном, который досадливо воскликнул:

- Да нет же! Ты должен сказать, что был вместе со мной, но никакой амфоры я не бил. - Пожалуй, если бы его все еще в самом деле волновал предполагаемый суд, первая версия Бар-Йосефа сгодилась бы лучше. Но теперь на первое место вышло желание загнать Святого в тупик.

- Ну, конечно! Я не видел, чтобы разбивался какой-то сосуд. Точно-точно тебе говорю, не видел. Я ведь это только слышал...

- А если спросят: не слышал ли ты?

- Ну... Такого не будет. От подобных ловушек меня Бог бережет... А если все-таки спросят... - Бар-Йосеф нахмурился и чуть было не признал, что тогда ему ничего не останется, как ответить "да", но и тут поднявшееся раздражение на Шимона, придумавшего и такой, совсем уж невероятный для судьи вопрос, шепнуло ему подсказку. - Ну, тогда я скажу, что плохо понимаю по латыни. А это правда - даже если этот вопрос я и пойму целиком - и судье ничего не останется, как спросить другими словами, а именно: не видел ли я, как разбилась амфора.