Фёдор оглянулся на дорогу – словно в подтверждение его слов, вдалеке заклубилась пыль и через несколько мгновений среди деревьев появился черный всадник. Фёдор сиганул через дорогу, к лесополосе, шипя как ужаленный:

– Атас! Педофилы!

Остальные ринулись вслед за ним и залегли в ближайшем буреломе, весьма неумело прикидываясь издохшими от невзгод и лишений лесными жителями. Поравнявшийся с их убежищем всадник спешился возле следов, цепочкой пересекавших дорогу, опустился но колени, словно принюхиваясь, мазнул что-то указательным пальцем, попробовал на вкус и, достав из-за пазухи тюбик с раствором, принялся снимать слепки.

Фёдор легонько щелкнул по Сениному затылку – тот от любопытства чуть не целиком высунулся из убежища:

– Тихо!

– Что за на фиг? – одними губами спросил Сеня Фёдора, но тот только непонимающе развел руками.

Всадник тем временем вбил колышки по обе стороны дороги, натянул на них полосатую ленту с надписью «Не пересекать. Полиция», подтянул седло и, вскочив на лошадь, исчез в пыли.

Сеня первым поднял голову:

– Никого?

Фёдор осторожно приоткрыл один глаз и согласился с приятелем:

– Кажется, никого…

– Че происходит-то? – Мерин Гек оставался на своей волне, впрочем, на это уже никто не обращал внимания.

– Какой-то мужик на лошади, возможно, педофил,– откликнулся Сеня и поняв, что, в общем-то, его ответ Мерину Геку исключительно до фени, обратился к своему «хозяину»: – Ты-то как думаешь, Фёдор?

– Вот что, пацаны. Нам с Сеней надо попасть в Бри.

Пилигрим Чук уставился на Фёдора, часто-часто хлопая ресницами. Мыслительный процесс в его голове никогда не отличался особенной скорострельностью, но, надо признать, толковые идеи посещали его голову куда чаще, чем бестолковые тыковки остальных карапузов. Вот и сейчас он внезапно повеселел, смачно высморкался на соседний куст и выпалил:

– Да легко. Форсируем реку на пароме! – Он поплевал на палец, поднял его вверх, будто определяя направление ветра, и со знанием дела указал куда-то за правое плечо: – За мной!